Текст и перевод песни «Dann mach's gut»

Als ich ihn vom Bahnhof abgeholt habe, das letzte Mal, Spulte ihn der Strom der Reisenden in die Novembernacht. Ich erkannte ihn von weitem an dem wehenden Khmer-Schal, Ich lehnte am Kofferraum unseres alten Strichacht. Wir umarmten uns, klopften einander fluchtig auf den Rucken, Ich musste mich etwas strecken, er musste sich etwas bucken. «Hunger?» fragt' ich, als sein Seesack krachend auf die Ruckbank flog, Er nickte, ich holte uns zwei Laugenbrezeln und Kaffee Und begann den alten, immer gleichen Elternmonolog: Alles klar? Ja! Was gibt‘s neues? Nichts! Wie war die Fahrt? Okay! Er erinnerte mich so an diese kleinen wilden Tiere, Die in Birma, wenn der Regen kommt, ihre Winterquartiere In den Hausern der Menschen suchen und ihnen, wie es hei?t, Gluck und Wohlstand bringen. Da sa?en wir beide dicht an dicht, Ich am Steuer, er von ferne heimgekommen, weit gereist. Wir hatten doch alles, aber wir wussten es einfach nicht. Und als mich seine Einsilbigkeit schier zur Verzweiflung trieb, Dachte ich, mein Gott, wie hab ich diesen Haderlumpen lieb! Als ich ihn zum Bahnhof gebracht habe, das letzte Mal, Schulterte er seinen grunen Seesack, in der freien Hand Hielt er ein gro?es Mitbringsel. Rauchend vor dem Wartesaal Lehnte er mit einem Lacheln an der bekritzelten Wand. Er trug das rote Barett, das ihm betrunkene Soldaten Mal geschenkt hatten. Er ging zum Zigarettenautomaten, Und als er nach Munzen suchte, schob ich zwischen Reisepass, Tagebuch und Ticket heimlich einen Brief und einen Schein. «Pass gut auf dich auf, und gru? das Madchen, und iss auch mal was!» Stummes Nicken. Kinder konnen manchmal schrecklich wortkarg sein. «Dann mach‘s gut!» Und wir klopften einander fluchtig auf den Rucken, Ich musste mich etwas strecken, er musste sich etwas bucken. Und sein schwarzes Haar fiel in den Nacken auf gebraunte Haut, In die faltenlose Stirn. Aus seinen dunklen Augen floss Ein Blick fern wie aus der Nacht der Zeiten und doch so vertraut. Und als sich die Waggontur larmend zwischen uns beiden schloss, Sah ich ihn schemenhaft hinter der spiegelnden Scheibe stehn — Wir begreifen unser Gluck erst, wenn wir es von drau?en sehn! Wenn ich ihn vom Bahnhof abhol’n konnte noch einmal Wollt‘ ich seinen schweren Seesack tragen und er war mir leicht, Und ich deckte eine Tafel fur ihn fur ein Abendmahl Wie es einem Konigssohn gebuhrt und zur Ehre gereicht. Und ich wollte ihm den kostlichsten Wein von der Loire eingie?en Und Girlanden sollten weh‘n und alle Flusse aufwarts flie?en. *) Wenn ich ihn vom Bahnhof abholen konnte nur noch einmal. Wollt' ich gern bei Tag und Nacht in Wind und Wetter wartend stehn, Konnt‘ ich irgendwann im Strom der Reisenden den roten Schal, Leuchtend und so wohlvertraut, schon in der Ferne wehen sehn, «Welcome home» und wir klopften einander lachend auf den Rucken, Ich wurde mich etwas strecken, er wurde sich etwas bucken. Wenn er auftauchte noch einmal vor mir aus der Dammerung Hielt ich ihn mit beiden Armen fest, meine kostbare Fracht Und der rostige Strichacht wurde fur ihn noch einmal jung Und trug ihn heim wie eine Sanfte aus 1000 und 1 Nacht. Ich wollte fur immer warten vor der lausigen Bahnstation

Когда я поднял его с вокзала, в последний раз, В ночь на ноябрь был усыпан потоком путешественников. Я узнал его издалека на развевающемся кхмерском шали, Я прислонился к стволу нашей старой черты. Мы обняли друг друга, ласково похлопали друг друга по спине, Мне пришлось что-то растянуть, ему пришлось наклониться. «Я голоден?» - спросил я, его вещевой падал на заднее сиденье, Он кивнул, я взял два кирпича и кофе И начал старый, всегда один и тот же родительский монолог: Все ясно? Да! Что нового? Ничего! Как прошла поездка? Хорошо! Он напомнил мне этих маленьких диких зверей, В Бирме, когда идет дождь, их зимние кварталы В домах людей ищут и дают им, как сказано, Счастье и процветание. Мы оба сидели близко друг к другу, Я за рулём, он вернулся домой издалека, далеко путешествовал. У нас было все, но мы просто не знали. И когда его монументальность заставила меня отчаяться, Думал я, Боже мой, как я люблю эту тряпку! Когда я привел его на станцию, в последний раз, Он взмахнул своим зеленым вещевым вещью в свободной руке Он держал большой сувенир. Курение перед приемной Он с улыбкой прислонился к угрюмой стене. На нем был красный берет, пьяные солдаты дали раз. Он подошел к сигарете, И когда он искал монеты, я толкнул паспорт, Дневник и билет тайно - письмо и записка. «Позаботьтесь о себе, поздоровайтесь с девушкой и съешьте что-нибудь!» Отключить кивок. Иногда дети могут быть ужасно молчаливыми. «Давайте сделаем это!» И мы погладили друг друга мимолетно, Мне пришлось что-то растянуть, ему пришлось наклониться. И его черные волосы упали на его загорелую кожу, В морщинистом лбу. Из его темных глаз текли Взгляд далеко от ночи времени и все же настолько знакомый. И когда дверь железной двери зашумела между нами, Я увидел, что он неподвижно стоит за зеркалом - Мы понимаем наше счастье только тогда, когда видим это снаружи! Если бы я смог забрать его с вокзала снова Если бы я хотел нести его тяжелый вещевой материал, и мне было бы легко, И я положил ему столик на ужин Как для сына царя, так и для славы. И я хотел налить самое вкусное вино из Луары И гирлянды должны повредить, и все реки текут вверх. *) Если бы я смог забрать его с вокзала только еще раз. Если бы я хотел стоять днем ??и ночью, ожидая ветра и погоды, Если бы я мог, в потоке путешественников, красный шарф, Светящиеся и заслуживающие доверия, уже находящиеся на расстоянии, «Добро пожаловать домой», и мы смеялись друг над другом, смеясь, Я бы что-то растянул, он наклонился. Когда он снова предстал передо мной из сумерек Я держал его обеими руками, мой драгоценный груз И ржавый тире снова станет молодым И родила его домой, как мусор с 1000 и одну ночь. Я хотел подождать вечно перед паршивой железнодорожной станцией