Текст песни «Туркестанский экспресс»

И вот я вышел из дома, освоив науку смотреть, Я посмотрел на мой город, и город был тусклым, как смерть. Все изменилось, пока я учился читать Имена — Чужое небо, чужие дороги, чужая страна… И я подбросил монету, сказав себе: «Зло и добро». Монета весело встала три раза подряд на ребро. И я проверил карманы — Нож, спички и карта небес, И за подкладкой — плацкартный билет на туркестанский экспресс. Вокзал сначала был полон, а к ночи совсем опустел, А я забыл разузнать, сколько нынче берут за постель. И мертвый голос, как пойманный ангел, метался в дверях И говорил о ненужных мне стрелках, платформах, путях… И я купил папиросы, и после в буфете вино, И полупьяный буфетчик спросил меня, глядя в окно: «Послушай, милый, ты точно ли знаешь, что делаешь здесь?» А я ответил: «Следящий, я жду туркестанский экспресс — Последний в этом году Туркестанский экспресс». Подали поезд, и я отыскал свой девятый вагон, И проводник попросил документы — и это был Он… Он удивился — зеленая форма, на что так смотреть? А я сказал: «Господин мой, я здесь! я не боюсь умереть!» И я ушел, и включился, когда проезжали Уфу, И мне какой-то мудак все объяснял, что такое кунг-фу, А с верхней полки сказали: «Надежней хороший обрез». А я подумал: «Я все-таки сел в туркестанский экспресс — Последний в этом году Туркестанский экспресс!..» И под остывшим титаном стакан громыхал словно цепь, А за багровым окном начиналась Великая Степь, И проводник подошел и сказал мне: «Возможно, ты прав. И если так, то поближе держись — я покидаю состав!» И я не помню прыжка, помню только удар о песок, Потом он был впереди, я хромал и мы шли на восток. Потом он сел на траву возле ржавых заброшенных рельс, И он сказал: «Будем ждать. Здесь пройдет туркестанский экспресс — Быть может, первый за век, За весь этот век!..» Он первым прыгнул на буфер, я повис на каких-то штырях, И кто-то вышел курить — меня втянули в вагон на руках. И мне сказали: «Расслабься, жить будешь! Влупи из горла! Она была в двух шагах, но в этот раз ничего не смогла.» Потом цепляли почтовый, потом проезжали Уфу… И я ушел, и включился, и поезд вкатился в Москву. Я посмотрел на мой город, и город был новый, живой. И кто-то тихо сказал: «Получилось. А ты смотри — получилось! Ну что, с возвращеньем домой, Туркестанский беглец. С возвращеньем домой!»